Если клиент не получает результата от терапии, это проблема не клиента, а метода

Кто-то должен начать этот неприятный разговор. Я утверждаю:

если мотивированный клиент не получает желаемого результата от психотерапии — это не его проблема или вина, как утверждают большая часть психотерапевтов. Это даже не всегда проблема терапевта, в чем уверены клиенты. Это проблема метода, в котором проходит терапия.

Когда я иду к стоматологу, то результатом буду считать отсутствие зубной боли, пломбу или адекватное лечение/удаление зуба. Меня не устроит: “Я понимаю, что вам больно, мне жаль, сочувствую”. И я точно пошлю его далеко, если он скажет мне: “Побудьте с этой болью, проживайте ее. Это нормально, что хочется плакать от боли”. 

Какими глазами вы будете смотреть на стоматолога, который скажет: “Приходите ко мне каждую неделю плакать, я буду вас выслушивать и сочувствовать, расспрашивать, помогает ли проживание зубной боли. Будем делать какие-нибудь упражнения, может что-то и поможет”.

 А если зубная боль не пройдет, этот стоматолог начнет на вас нападать: “Вам не помогают наши встречи и практики? Ну, уже давно должны были помочь, всем помогают. Вы сами виноваты, что не помогает! Недостаточно мотивированы и включены в процесс, у вас много защит. И вообще! Вы слишком требовательны. Всего десять лет ко мне ходите и хотите, чтобы зуб перестал болеть”. 

Смешно и не смешно, правда? 

Тогда почему я должна десятилетиями за такое лечение платить психотерапевту, который будет ковыряться в моей душе? Делать какие-то практики без гарантии того, что они помогут и мои страдания когда-нибудь закончатся.

Клиент не знает, что терапевт должен делать. Ему больно — и он пришел к нам за помощью в надежде, что болеть перестанет. Но клиент не виноват в том, что психотерапевта учили просто сочувствовать, а не искать и прорабатывать по специальному алгоритму причину психологической травмы? 

Почему же классические методы, которым обычно обучают психотерапевтов в институтах или на курсах, не работают? 

Все методы появились 50-100 лет назад, когда наши знания о психике были очень ограниченными. Непонятно было, что является причиной, а что — следствием. Методы строились не на научно обоснованных исследованиях, а скорее на идеях и версиях авторов. Методом “тыка” проверяли их эффективность. Так происходит во всех сферах жизни и в науке вообще. 

Методы предлагают инструменты для работы (упражнения, практики, вопросы и психоэдукацию/объяснение причин и решений) на том уровне восприятия, который был ближе автору. Так появились вербальные, аналитические, телесные и творческие методы. 

Психолог обычно выбирает тот метод, концепция и уровень восприятия которого ему больше откликается. Я освоила десять таких методов — 7 телесных, 2 вербальных, 1 творческий. 

Как оказалось, основная идея практически всех методов в том, что проблема клиента решится тогда, когда с помощью инструментов он попадет в травматические переживания, поймет причину и/или получит объяснение по решению проблемы. Поэтому цель всех методов — вызвать как можно более сильные негативные эмоции, травматические воспоминания, инсайт. Это называется “проработка травмы”.  

Но практика показала, что такой подход в лучшем случае дает краткосрочный эффект типа озарения или катарсиса. В худшем — многократно повторно травмирует человека. 

Работа психотерапевта в любом классическом методе — процесс спонтанный, не имеющий ни начала, ни конца. Терапевт не понимает, что и зачем он делает, не имеет плана, наугад выбирает истории для проработки. Придумывает, как решить проблему клиента, интуитивно подбирая разные приемы и техники. 

Психологов обучают методам, а не тому, как решить проблему клиента. Все согласились, что важен не результат, а процесс. И за него клиент должен платить деньги. Проблемы могут решиться, но этого никто не гарантирует. Как повезет. 

Обычно карьера психолога развивается по одному из двух сценариев:

В первом сценарии психолог осваивает один единственный метод, и его удалось убедить, что он самый лучший, только он решает все проблемы. Грех в нем сомневаться.

Ситуация ухудшается в странах, где есть лицензирование психотерапевтов. Ведь это значит, что специалист может работать исключительно в одном методе, даже если видит его неэффективность, иначе его дисквалифицируют.

Такой подход выгоден для тех, кто лицензирует, так как поток денег идет в одно место. Но это энергозатратно для терапевта. 

Каждый метод работает лишь на одном уровне восприятия, а человек целостное существо и живет сразу на всех. Один инструмент неэффективен в разных случаях. Если вы владеете одним, пусть и красивым чайником, то пожарить яичницу или сварить борщ в нем будет трудно. Психоанализ не знает, что делать с телесно эмоциональными реакциями. А телесные методы не имеют инструментов к работе с поведением и так далее.

Это вызывает у клиента много сопротивления и защитных реакций. Психотерапевт должен проламывать защиты клиента, выгорать. Или же использовать второй подход. 

Это не выгодно клиенту — приходится ходить к разным психотерапевтам, работающим в разных методах на разных уровнях восприятия и разными инструментами. С одним анализирую, с другим расслабляюсь, там рисую, а там со страхами работаю….

Среди этой категории терапевтов наиболее распространено мнение, что с методом все в порядке, он совершенен, это вина клиента, что ему не помогает. 

Во втором сценарии психолог понимает, что один метод не работает во всех случаях, потому обучается нескольким методам и подбирает упражнения из разных методов под каждую отдельную ситуацию в работе с клиентом. 

Если клиенту это не помогает, тогда у психолога либо также возникает желание обвинить клиента: “Я сделала с вами все, что знала, должно было помочь. Это вы плохо работали”, либо развивается страх работать и падает самооценка. Посещают мысли: “Это я дура, не понимаю, что делать, ведь у всех все получается и клиенты в очереди”. О том, что все рассказывают про успехи — это миф и первых, и вторых.  

Мне был ближе второй вариант. Я сомневалась в себе, пыталась сама разобраться, почему не получается. Но мне нравилась профессия, уходить не хотела, хотелось все же докопаться до сути проблемы, чтобы гарантировать клиенту результат. При этом —  сознательно понимать, что и зачем я делаю. 

В какой то момент я осознала, что механическое соединение методов и практик выматывает и запутывает. Решила, что надо сменить подход и концепцию.  Постоянное изучение научных исследований из нейропсихоиммунологии, эпигенетики, нейробиологии, травмапсихологии за последние 20 лет дало глубокое понимание, как работает наш мозг, тело, психика, привязанность и личность.

Стало понятным, что причиной расстройств личности, поведенческих и эмоциональных проблем являются разного вида психотравмы. Травмы генерируются через поколения не только на уровне личности, но и на уровне генов. Они поражают сразу все уровни восприятия: когнитивный, образный, телесный и эмоциональный и работать нужно сразу на всех и в одном месте

Эту информацию в сочетании с моим опытом и наблюдениями в работе в десяти методах, я не могла игнорировать. Слушала обратную связь от клиентов и студентов, что работает, а что нет. Изменила подход и концепцию и создала метод Consonance Therapy, в котором один терапевт в одном месте работает с запросом любой сложности, со всеми видами травм и с личностью одновременно на всех уровнях восприятия.

Consonance — это созвучие в музыке, в основе которого лежит гармония. Наша психика и тело, каждая клетка, система и личность эволюционно стремятся к гармонии. Травма ее нарушает, вызывает диссонанс. Работая целостно, в методе Consonance Therapy мы восстанавливаем консонанс, то есть внутреннюю гармонию. Но об этом я расскажу подробнее в других статьях.